Португальцы заново открывают мусульманское прошлое своей страны

Городок Мертола, Португалия

Историки и археологи показывают, насколько Ислам является неотъемлемой частью облика страны.

Лиссабон, Португалия. После возвращения с войны, развернувшейся в его родном Ираке, 33-летний Мустафа Абдулсаттар (Mustafa Abdulsattar) рискуя жизнью, совершил опасное морское путешествие из Турции в Грецию.

Когда он оказался в Греции, ему предложили переселиться в Португалию, страну, о которой он очень мало знал. Но он смог найти некоторые знакомые черты.«Я нашел много общих слов», – объясняет он, прежде чем начать перечислять их. Некоторые относятся к еде, другие к городам или регионам. Например, есть выражение «оксала» (произносится «ошалла»), прямое заимствование арабского «иншалла». Оба слова означают «если Богу угодно».

Уже не иностранец

Совсем  неудивительно, что следы арабского влияния все еще можно найти в португальском языке. На протяжении веков в регионе правили арабоязычные мусульмане, известные как мавры.

В 8 веке мусульмане приплыли из Северной Африки и взяли под контроль то, что сейчас является Португалией и Испанией. Этот регион, известный на арабском языке как аль-Андалус, присоединился к расширяющейся империи Омейядов и процветал под властью мусульман. Но это наследие было в значительной степени забыто в преимущественно католической стране.

В португальских школах пять веков мусульманского правления изучаются лишь кратко. В учебниках делается больший упор на триумфальное «завоевание» территории христианскими правителями с помощью крестоносцев, которое закончилось в 13 веке.

С тех пор национальное самосознание португальцев было построено против мавров, исторически изображенных как враги. Но не все согласны с этой версией истории.

«Большая часть населения обратилась в ислам», – объясняет Филомена Баррос (Filomena Barros), профессор средневековой истории в университете Эвора.

Исследования показали, что к 10 веку половина населения Пиренейского полуострова была мусульманской.

Для Баррос мусульмане, приплывшие из Северной Африки, были чужестранцами не более, чем христианские короли и армии из Северной Европы, которые завоевывали территорию до и после них.

«Пиренейский полуостров продолжал завоевываться», – говорит она. «Интересно, что мы не говорим о римском завоевании или завоевании вестготов, но мы всегда говорим об исламском завоевании».

До прибытия мусульманских армий в регионе правили вестготы, германские племена, которые правили между 418 и 711 годами.

В Португалии все еще можно найти следы исламского прошлого 

Учебники истории делают акцент на битвах, которые вели христианские правители против мусульманских, но поражение мусульманских армий не означало прекращения мусульманского присутствия в Португалии.

«Христианское завоевание не означает, что мусульмане вернулись на свою землю, потому что эта земля тоже была их», – говорит историк.

Однако сегодня менее 0,5 процента населения из 11 миллионов составляют мусульмане, и немногие знают, что мусульмане когда-то составляли гораздо большую долю населения.

«То, чему учат в школе, всегда преподается с точки зрения [победителей]», – говорит 30-летняя Нур-айн Сакур (Noor-ayn Sacoor). Сакур, родившаяся в Португалии от родителей индийского и арабского происхождения, является членом мусульманской общины Лиссабона.

Ей хотелось бы, чтобы школьные программы лучше охватывали длительный период сосуществования мусульман с христианами и евреями, что часто считалось причиной процветания региона как центра культуры и науки.

«Хотелось бы, чтобы больше внимания уделялось наследию, оставленному мусульманским правлением, о нем мало известно в Португалии», – размышляет она.

Создание европейского облика

Все учащиеся, которые посещают португальские школы, обязаны читать «Лузиады», эпическую поэму 16-го века португальского поэта Луиса Вас де Камоэнса, в которой прославляется слава португальских королей и мореплавателей во времена имперской экспансии.

В поэме рассказывается о первом морском путешествии штурмана Васко да Гамы в Индию и его встречах с мусульманами, которые изображаются хитрыми и коварными.

Известный как национальный герой за открытие морского пути в Индию, давшего Португалии доступ к торговле специями, которая до этого контролировалась арабскими торговцами, да Гама также обвиняется в проведении кампании террора против мусульман в борьбе за контроль морской торговли.

В отместку за нападения на португальцев да Гама захватил корабль с 200 мусульманскими паломниками, возвращающимися из Мекки, и поджег его, убив сотни людей на борту. Но такие массовые убийства не упоминаются ни в Лузиадах, ни в португальских школьных учебниках, где мусульмане обвиняются в большинстве нападений.

Ежегодно 10 июня в национальный праздник  День Португалии отмечают также память Камоэнса, одного из величайших поэтов Португалии.

Раньше этот праздник назывался «Днем португальской нации», он был введен в период между 1933 и 1968 годами, как националистический праздник, консервативным националистом Антонио де Оливейра Салазаром (Antonio de Oliveira Salazar), диктатором. Это продолжалось до конца авторитарного режима, который он установил, “Estado Novo”, в 1974 году.

С католицизмом в основе националистических идей, ультраконсервативная диктатура изображала мусульман как захватчиков и «врагов христианской нации».

«Камоэнс не несет ответственности за то, что его произведения были отнесены к националистическим», – говорит Баррос. «Он все еще один из величайших португальских поэтов». Но, добавляет историк, «Лузиады» были результатом идеологического создания  европейского самоопределения, направленного против мусульман, и мировосприятия крестоносцев, которое изображало христианско-мусульманские отношения, как конфликтные.

По словам Баррос, когда поэма была написана, Османская империя представляла угрозу гегемонии европейских христианских правителей.

На протяжении 15-го и 16-го веков португальские короли продолжали экспансию в Северную Африку, где они основали военные базы и участвовали в военных действиях. Это продолжалось до крайне неудачного поражения в 1578 году в марокканском городе Ксар-эль-Кебир (на португальском языке известного как Alcacer Quibir), которое положило конец экспансионистским амбициям Португалии в Северной Африке.

Слово “мавр” стало в Португалии стереотипным, синонимом слову «другой», поскольку европейская идентичность формировалась в противовес исламу. Хотя слово «мавр» традиционно употреблялось в отношении к арабоговорящим мусульманам в Северной Африке, этот ярлык часто использовался для широкого обозначения мусульман, сводя их разнообразие к массовой инаковости.

Исламское влияние широко распространено в Мертоле, небольшом городке на берегу реки Гвадиана 

Но националистические идеи, основанные на католическом самосознании, превратно истолковывают многовековое сосуществование мусульман, евреев и христиан в современной Португалии и Испании. Баррос объясняет, что вопреки доминирующим версиям истории и давним мифам, мусульмане не были посторонними.

«Опасно использовать это для националистической пропаганды», добавляет историк, особенно в свете нарастания влияния праворадикальных сил по всей Европе.

Португальская Estado Novo была свергнута Революцией гвоздик в 1974 году, но некоторые из старых идей все еще живы.

В 2019 году новообразованная крайне правая партия впервые после окончания правления Салазара получила место в парламенте Португалии. Партия предложила исключить «учение ислама» из государственных школ и подчеркивает необходимость борьбы с «исламским фундаментализмом» и защиты границ Европы от «вторжения» с юга Средиземноморья.

Стирание мусульманской и еврейской истории Португалии

В 1249 году король Португалии Афонсу III захватил Фару, последний мусульманский оплот в Алгарве. Большинство мусульман там были убиты, другие бежали на территорию, контролируемую мусульманами, или обратились в христианство, но небольшому меньшинству в отдельных кварталах разрешили остаться.

В 1496 году король Мануил I решил изгнать всех евреев и мусульман, превратив королевство исключительно в христианское.Точных данных нет, но, по оценкам, число евреев составляло от 20 000 до 100 000 человек, и считается, что мусульманская община была значительно меньше. После того, как они были изгнаны, синагоги и мечети были либо разрушены, переданы католической церкви, либо превращены в частные жилища, в попытке стереть с лица земли многообразное прошлое и столетия еврейского и мусульманского присутствия.

Изгнание еврейского меньшинства было признано португальским правительством с публичными извинениями и законом 2015 года, который предлагает португальское гражданство потомкам высланных евреев. Однако мусульманам, которые были изгнаны по тому же указу 1496 года, такие знаки внимания не были оказаны.

Жозе Рибейро и Кастро, консервативный политик, который разработал закон о восстановлении нарушенных прав, заявил ранее в этом году, что «изгнание мусульман больше связано с завоеваниями и сражениями, чем с религиозной нетерпимостью».

Из-за предполагаемого фона конфликта политики утверждали, что изгнание португальских мусульман не может сравниться с преследованием евреев, которое основывалось исключительно на ненависти и фанатизме.

Церковь Мертолы, окруженная оливковыми деревьями, была когда-то мечетью 

Когда религиозным меньшинствам были даны три абсолютных выбора – принять христианство, покинуть Португалию или получить смертную казнь – большинство мусульман бежали в Северную Африку, где они ассимилировались с местных населением.

Однако большинству еврейского населения было запрещено покидать королевство, поскольку король Мануил превратил первоначальный указ об изгнании в указ о принудительном обращении. Некоторые еврейские дети были взяты от родителей и усыновлены христианскими семьями. Остальные евреи были насильно крещены.

Историки полагают, что мусульманам могло быть позволено покинуть королевство целым и невредимым, потому что король боялся мести со стороны мусульманских государств, в то время как евреи не имели такой защиты.Тем, кто был насильственно обращен, было разрешено покинуть Португалию только после резни в Лиссабоне в 1506 году, когда было убито от 1000 до 4000 «новых христиан», как называли новообращенных, многие из которых были сожжены на костре.

Многие бежали в Османскую империю, создавая активные еврейские общины в таких городах, как Салоники, Стамбул и Дубровник.

Новых христиан, оставшихся в Португалии, продолжали преследовать после установления португальской инквизиции в 1536 году.

Законы о восстановлении нарушенных прав 2015 года были призваны признать ущерб, нанесенный еврейской общине Португалии, и уничтожение их наследия.

Восстановление исторической справедливости

Хотя мусульманам не было предоставлено возмещение в виде гражданских прав, растущий интерес к исламскому прошлому Португалии медленно расчищает путь для другого вида восстановления исторической справедливости.

Как и Мустафа Абдулсаттар, португальский писатель Адальберто Алвес (Adalberto Alves) составил список португальских слов, заимствованных из арабского языка. То, что начиналось как простое любопытство, превратилось в десятилетний проект, который привел к публикации в 2013 году словаря из более чем 19 000 португальских слов и выражений арабского происхождения.

«Я хотел преодолеть« клише »антагонизма между христианами и мусульманами и забвение андалузской цивилизации», – объясняет Алвес.

Его цель состояла в том, чтобы обратить внимание на общее наследие и дать представление о давно забытом присутствии мусульман и их вкладе в самобытность и историю страны. Алвес хотел показать, что «другое» на самом деле является неотъемлемой частью.

Алвес считает, что культурное и интеллектуальное наследие, оставшееся от ислама, еще не признано в Европе, поскольку мусульмане были вычеркнуты из европейской истории.

Адальберто Алвес в Бежа, где родился поэт Аль-Мутамид 

Чтобы исправить эту историческую несправедливость, Альвес провел последние 35 лет, документируя влияние аль-Андалус в Португалии – от поэзии и языка до музыки, ковроткачества и выпечки, до дымоходов в форме минаретов. Его усилия были отмечены ЮНЕСКО в 2008 году премией Шарджа за вклад в арабскую культуру.

Алвес объясняет, что наследие, оставленное мусульманами, гораздо шире, чем многие себе представляют, указывая на то, как португальская империя зависела от навигационных наук, разработанных арабами. Считается, что даже Васко да Гама, чье эпическое путешествие так широко празднуется в Португалии, полагался на кормчего-мусульманина, чтобы достичь Индии.

Но, возможно, именно с поэзией Алвес больше всего связывает изменение восприятия исламского наследия в Португалии. Благодаря его коллекции и переводу арабской поэзии периода Аль-Андалус на португальский язык, таких поэтов, как аль-Мутамид (al-Mu’tamid), последнего мусульманского правителя Севильи и одного из самых знаменитых андалузских поэтов, стали называть «местными» поэтами. 

В этом году выставка, проводимая в Лиссабоне в Национальной библиотеке, посвящена работам как Алвеса, так и Аль-Мутамида.

«Я посвятил большую часть своей жизни попыткам отдать должное великому поэту и королю аль-Мутамиду ибн Аббаду, – говорит Алвес, – возможно, потому, что мы из одного города, Бежа».

Рядом с южным городом Бежа, в регионе, где влияние ислама наиболее очевидно, еще один новаторский проект разоблачает стереотип арабо-мусульманского завоевания и восстанавливает исламское прошлое как основополагающий элемент португальской самобытности и наследия.

Общее Средиземноморье

Все началось с обломков керамики, найденных под смоковницей в Мертоле, небольшом городке на берегу реки Гвадианы.

Археолог Клаудио Торрес (Claudio Torres) впервые посетил белый город в 1976 году вместе с историком Антонио Борхесом Коэльо (Borges Coelho). Затем Торрес, преподаватель истории средневековья в Лиссабонском университете, был приглашен в Мертолу одним из его студентов. Торрес и Коэльо наткнулись на какую-то исламскую керамику возле средневекового замка города.

Торрес, которому сейчас 81 год, решил докопаться до истины в прямом смысле этого слова. В 1978 году он основал археологическую площадку в Мертола и переехал в тихий город со своей семьей.

«Мертола не показывает нам сражений», – объясняет исследователь Вирджилио Лопес, который работает на археологических раскопках в течение последних 30 лет. 

«В нем показано, как люди привыкли жить вместе. Под этими камнями скрывается необыкновенная идея сосуществования».

Рядом со средневековым замком стоит церковь с подковообразными арками, сводчатым интерьером и михрабом – полукруглой нишей в стене мечети, указывающей направление молитвы – за главным алтарем церкви.

Археологи обнаружили следы еврейской общины и выяснили, что церковь стоит на месте бывшего римского храма, ставшего впоследствии мечетью.

«Различные сообщества жили здесь до конца 15-го века», – рассказывает Сусана Мартинес (Susana Martinez), исследователь в области археологии Мертолы и профессор средневековой истории и археологии в Университете Эвора.

«Изгнание евреев и мусульман прервало длительный период сосуществования, поскольку христианство, принесенное с севера, навязало всем свою веру», – добавляет она.

Археологи в Мертоле раскрыли прошлое сосуществование, которое поставило под сомнение ту историю, которую рассказывают в Португалии. Торрес считает, что ислам распространялся по всему региону на протяжении веков через торговые и экономические отношений, а не в результате насильственных завоеваний.

Этим можно объяснить, почему после первой победы в 711 году, когда арабская и амазигская армия во главе с Тариком ибн-Зиядом (Tariq ibn-Ziyad) пересекла Гибралтарский пролив из Северной Африки и захватила юг Пиренейского полуострова, мусульманам удалось захватить большую часть территории почти без труда. Щедрые условия капитуляции также означали, что мирных капитуляций было больше, чем насильственных сражений, что позволило мусульманам установить контроль над большей частью территории того, что сейчас является Португалией и Испанией, всего за несколько лет.

«Большие различия, которым нас учат в школе, на самом деле не материализовались», – объясняет Лопес. «Мертола важна потому, что она показывает нам преемственность, моменты, когда религии сосуществуют, связи между народами».

Во времена ужесточения границ и строгих различий между севером и югом Средиземного моря трудно представить, что море когда-то служило связующим звеном. Но это то, что нашли археологи в Мертоле. Несмотря на различия, созданные национализмом, оба берега Средиземного моря имеют общую культуру и историю.«Мы не должны смотреть на юг Средиземного моря, как на границу, разделяющую нас», – говорит Лопес. «Те люди тоже являются нашими. Генетически и культурно мы очень близки».Сосредоточение внимания на преемственности по всему Средиземноморью помогло поставить под сомнение доминирующую националистическую историографию, которая изображает мусульман как «других», но требуется время, чтобы изменить глубоко укоренившиеся представления о национальной самобытности и истории.

«Мы должны продолжать рассказывать истории преемственности», – говорит Мартинес. «Не история элит и их сражений, а истории простых людей и то, как они взаимодействовали, то, как они разделяли схожий образ жизни. Эти истории – мощный способ разрушить стереотипы и предрассудки, которые у нас могут быть в отношении других».

Но, возможно, ничто не рассказывает историю преемственности и общего Средиземноморья так же ясно, как собственный опыт Клаудио Торреса.

В 1960-х Торрес был студентом и диссидентом, который был арестован и подвергнут пыткам со стороны авторитарного режима. Когда пришло письмо о призыве на службу в колониальной войне Португалии, он решил бежать.

Не имея возможности заплатить контрабандистам плату за проезд во Францию, он бежал из Португалии на маленькой моторной лодке в Марокко. Его лодка, на которой были также другие португальцы, спасающиеся от колониальной войны и диктатуры, едва не затонула в опасном походе, что было похоже на морской переход Мустафы Абдулсаттара почти 60 лет спустя.

«Сегодня, подобные поездки совершаются каждый день», – говорит Лопес. «Но мы забыли, что всего несколько десятилетий назад мы были одни».Источник: https://www.aljazeera.com/indepth/features/portuguese-rediscovering-country-muslim-200604103407322.html